Борис Эскин

Котенок

В переходе подземном, на тебя похожий -
Не низок и не высок,
Пнул котенка незлой прохожий
Проходя. Пнул. В живот.

Говорить ли надо простые вещи,
Что котенку хотелось жить,
Что хотелось просто немного пищи
И, кого-нибудь, но - любить.

Оттого и ластиться к незлым прохожим
Сотый раз. В живот. Пнутый.
Он клубочком боль прожует - попозже,
Он все верит в чуда минуту.

Ну откуда у этой твари забитой
Безудержная вера в чудо?
Отчего он побит, голоден, ранен,
Все же лезет под ноги людям?

Не от глупости, это точно знаю,
Сколько вон по помойкам блудит
Тех котов, кого доля злая
Научила не верить людям.

Говорят я – женщина - дура набитая,
Что питаюсь бульварным чтивом,
Что я плачу над каждым киношным убитым,
Что я помню всё и как было.

Нарекли б вообще кретинкой убогою,
Долбя мечами по каскам,
Если б знали как безумно завидую
Котёнкиной вере в ласку.

Стерла улыбку – против мира – вилы,
Сняла оберёг, … но вот…
Где мне найти те святые силы,
Чтоб снова подставить живот?

 

Игорь Иртеньев.

 

Смерть для жизни непригодна ни в какие времена,

Глубоко антинародна, если вдуматься, она.    

Никого она не любит, даже взрослых и детей,

Всех подряд под корень рубит, объедает до костей.    

Оттого-то на кладбище не сыскать свободных мест,

Взять хоть Бостон, хоть мытищи,Хоть с Кабулом Бухарест.    

Слабость жизненных позиций очевидна всем давно,

Неужели ж погрузиться в вечный мрак нам суждено?    

Неужели всем кагалом не родим богатыря?

Чтоб костлявой по сусалам врезал, грубо говоря.   

Поскребем мы по сусекам, по амбарам наметем,

Пошерстим по дискотекам, но заступника найдем.    

Поднесем ему в конверте, сколь потребует рублей,

Лишь бы этой самой смерти навалял он пиздюлей.  

 

 

 

Как хорошо, что в доме звери
И на полу, и на окне...
Торчат их морды в каждой двери
И улыбаются тебе.
Как хорошо, что в доме радость
От их участия во всем.
Нам их присутствие досталось,
А наше - им. И мы живем...
Они нас любят просто так,
За то, что мы живем на свете,
Зло забывают, как пустяк,
И помнят доброе, как дети.
Они от горя защищают,
Как только в жизни свет погас,
И вместо нас заболевают,
И умирают вместо нас.
Когда нас звери покидают,
Легко, как будто убежали,
То в сердце пустотой зияют
Места, что им принадлежали.
Как хорошо, что в доме звери
Когда всю жизнь в твоей судьбе
Торчат их морды в каждой двери
И улыбаются тебе.

Уродливый кот

Мы правильно живём в этом мире, если правильно любим его...

Каждый обитатель нашего дома знал, насколько Уродливый был наш Местный Кот.

Уродливый Кот любил три вещи в этом мире, а это: борьба за выживание, поедание «чего подвернётся» и, скажем так, любовь. Комбинация этих вещей плюс бездомное проживание на нашем дворе оставила на теле Уродливого Кота неизгладимые следы.

Для начала. Уродливый Кот имел только один глаз. С той же самой стороны отсутствовало и ухо, а левая нога была когда-то сломана и срослась под каким-то невероятным углом, благодаря чему создавалось впечатление, что кот всё время собирается повернуть за угол. Его хвост отсутствовал. Остался только маленький огрызок с кисточкой на конце. И, если бы не множество шрамов, покрывающих голову и даже плечи Уродливого Кота, его можно было бы назвать темно-серым полосатым котом.

У любого, хоть раз посмотревшего на него, возникала одна и та же реакция: «До чего же УРОДЛИВЫЙ кот!». Всем детям было категорически запрещено касаться его. Взрослые бросали в него камни во дворе, чтобы отогнать подальше и захлопывали перед его носом дверь, чтобы он не мог войти в квартиру. Наша дворничиха поливала его из шланга, когда он пытался к ней подойти.

Удивительно, но Уродливый Кот всегда проявлял одну и ту же реакцию. Если его поливали из шланга — он покорно мок, пока мучителю не надоедала эта забава. Если в него бросали что-то — он тёрся о ноги, как бы прося прощения. Если он видел детей, он стремглав бежал к ним и тёрся головой о руки и громко мурлыкал, выпрашивая ласку. Если кто-нибудь все-таки брал его на руки, он тут же начинал сосать уголок блузки, пуговицу или что-нибудь другое, до чего мог дотянуться.

Но однажды Уродливый Кот нарвался на соседских собак. Из своего окна я услышала лай псов, его крики о помощи и команды «фас!» хозяев собак, и тут же бросилась на помощь. Когда я добежала до него, Уродливый Кот был ужасно искусан, весь в крови и почти что мёртв. Он лежал, свернувшись в клубок. Его спина, ноги, задняя часть тела совершенно потеряли свою первоначальную форму. Его жизнь подходила к концу. След от слезы пересекал его морду.

Пока я несла его домой, он хрипел.

Я бегом несла его домой!!

И больше всего боялась повредить ему ещё больше. А он тем временем пытался сосать моё ухо...

Я остановилась и, задыхаясь от слёз, прижала его к себе. Кот коснулся головой ладони моей руки, его золотой глаз повернулся в мою сторону, и я услышала ... мурлыкание!! Даже испытывая такую страшную боль, Кот просил об одном — о капельке Любви! Возможно, о капельке Сострадания... И в тот момент я думала, что имею дело с самым любящим существом из всех, кого я встречала в моей жизни. Самым любящим и внутренне — самым-самым красивым. Он только смотрел на меня, уверенный, что я сумею смягчить его боль.

Уродливый Кот умер на моих руках прежде, чем я успела добраться до дома, и я долго сидела у своего подъезда, держа его ещё тёплое тело на коленях.

* * *

Впоследствии я много размышляла о том, как один несчастный калека смог изменить мои представления о том, что такое истинная чистота духа, верная и беспредельная любовь. Так оно и было на самом деле. Уродливый Кот сообщил мне о сострадании больше, чем тысяча книг, лекций или разговоров. И я всегда буду ему благодарна. У него было искалечено тело, а у меня была поцарапана душа. Настало и для меня время учиться любить верно и глубоко. Отдавать любовь ближнему своему без остатка.

Большинство из нас хочет быть богаче, успешнее, быть сильными и красивыми.

А я буду всегда стремиться к одному — любить, как Уродливый Кот...

Мы правильно живём в этом мире, если правильно любим его!

 

Авторский пересказ Владимира Пугача, 2009.